Стервочка Лиса - Лана Муар

узкая талия корсета и воздушные, невесомые юбки – ожившая картинка сказочного платья какой-нибудь принцессы. И я в нём кажусь такой крохотной и хрупкой, что самой становится страшно пошевелиться или хотя бы пройтись пару метров, а если представить меня в нем рядом с Елисеем в строгом костюме? Отрыв башки! Я застыла с открытым ртом у зеркала, представляя себе эту картинку, а девчонки ещё расправили подол, на скорую руку подняли и закололи мои волосы, открывая шею…

– Очешуеть… – только и смогла прошептать я. – Может Кабанюше фотографию отправить?

– Ты что? Никаких фотографий! – тут же зашикали на меня. – Нельзя до свадьбы платье показывать!

– Но оно такое волшебное, и ему же интересно. Одну единственную, а?

– Нет! И не проси. Потерпит, не маленький, – отрезала Виктория Александровна и позвала девушку-консультанта, – Мы возьмём это. Принесите ещё туфельки и подвязки. Забава, у тебя ведь тридцать шестой?

И после всего этого безумия резко наступило затишье. Никакой суеты в доме, незнакомых людей в спецовках, снующих по заднему двору. Я проснулась от этой подозрительной тишины и никак не могла понять почему за окном никого нет, а потом посмотрела на календарь на телефоне, на спящего Елисея и юркнула обратно под одеяло. Сегодня мой девичник, послезавтра свадьба… Ёжики мои конопатые, я что правда выхожу замуж?

Юлька только и смогла, что хлопать ресницами в тихом шоке от того, как быстро спелись мой Кабанюша с ее Пашкой. Стоило только одному заикнуться про мальчишник и грандиозную попойку в одном из клубов, второй тут же помахал своей благоверной ручкой:

– Юльчик, домой приеду поздно и пьяный в задницу. Удачно вам покутить!

– Па-а-аш, а кто меня отвезёт домой? Я думала, что ты с нами останешься.

– Да? – удивление на Пашкином лице настолько искреннее, что у его жены полностью пропадает дар речи, а меня пробивает на хи-хи. – Я всегда думал, что на девичниках из мужчин могут присутствовать только и исключительно стриптизеры, а у меня что-то нет никакого настроя кривляться перед вами голым. Сама знаешь, как я кошмарно выгляжу, когда пытаюсь танцевать. А за деньги… Не-не-не, я пас. Уж лучше профессионалов вызовите, чем потом будете меня в кошмарах видеть. Тебе-то не привыкать, а Забаве как потом? Ты сама подумай, что мне скажут, когда я стану причиной несостоявшейся первой брачной? Давайте без экспериментов. Я даже не возражаю, что ты кому-нибудь в трусы денег сунешь. Только не всю наличку ладно? Ну и такси ещё никто не отменял. Путятишна, хоть ты ей объясни…

– Вали уже, стриптизер с улицы Коновалова. И это, Павлунтий, проконтролируй, чтобы ни одна выдра к моему близко не подходила, а то приеду и испорчу вам праздник! – грозно смотрю на ржущего друга и потом не менее грозно на Кабанюшу. – А тебе яйца оторву, если узнаю, что на тебя кто-то вешался, понял?

– Никаких выдр, чисто мужская компания, – он тоже смеется.

– Все, дуйте.

И пока Юлька не включила ревнивую буку-собственницу, целую обоих в щеки и выпинываю из дома, шепотом попросив Пашку хоть раз оторваться по полной и без оглядки на Юльку. Ее я героически возьму на себя – напою так, что она на утро не вспомнит где была и как вернулась домой. Он широко улыбается в ответ и сбегает по лестнице к припаркованному такси первым. Никого за руль сегодня не пущу – мое маленькое и единственное условие. Пусть спокойно пьянствуют, да и дождь обещали. Все. У мальчиков свой праздник в клубе, у девочек свой дома. И хоть с подругами у меня откровенная напряженка, Жанна и Лера еще вчера отзвонились и в ультимативной форме заявили, что зажать девичник не выйдет, а сегодня приехали за час до назначенного времени, чтобы я гарантированно не откосила. Вот уж не думала, что кому-то вообще интересен мой законный праздник в предсвадебном переполохе, но приятно до ужаса.

– Юль, ты как на счёт мартини? Есть ещё вино, пиво, водка… – перечисляю большую часть бутылок, которые сейчас стоят на столе, – Можно коктейлей намешать, если что. Ты не стесняйся, Елисей свой бар отдал на заклание полностью. А послезавтра он станет и моим, – гыгыкнув, потираю ладошки, как будто факт этого приобретения имел кардинальный вес в принятии решения выходить замуж или нет. – Может вискарика, а? Там есть какой-то очень хитрожопый.

Я веду ее в гостевую, чтобы познакомить со своей будущей свекровью и девчонками, всучив штрафной шот с текилой и канапешку. Да-да-да, сразу с жесткача и никаких изысков. Салатики, легонькие закуски, нарезочка – ничего лишнего, особенного и замороченного. Во-первых, мне сегодня было лень готовить и меньше всего хотелось порхаться у плиты с самого утра, а во-вторых, с минуты на минуту приедут Маша и Лика с мегагигантским заказом суши, пицц и прочих вкусняшек – отмахаться от их предложения сгонять самой не получилось, ну и девочки пообещали выбить адскую скидку под мой девичник. То ли знакомая у кого-то там работает, то ли она хозяйка заведения… Пофиг, даже разбираться не стала. Суши? Берем. Пицца? А давайте все! Один раз замуж выхожу. За вечер разожраться на два размера у меня один фиг не получится, и у платья есть великолепие под названием корсет на случай, если вдруг звёзды внезапно решат отвернуться, а мир, наоборот, повернется ко мне своей филейной частью. Затянусь потуже и стану красавицей.

– Ой, – выдохнула Юлька, хлопнув свою стопочку, и передернула плечами. – Ее же вроде как с лаймом и солью…

– А мы это сейчас повторим. Виктория Санна, поддержите?

– Я? Конечно.

– Жанна, Лер, вы с нами? – я быстро наполнила шотики до краев и решила подать пример – соль, текила, лайм, – Карамба! Или что там мексиканцы кричат, когда ее пьют?

Ох мамочки мои… Была б поумнее, не стала налегать на спиртное в таких количествах, но видимо так уж легла карта, что вина мне не хотелось от слова совсем, мартини как-то не вписывалось в настроение, а текилушка оказалась как раз и очень вовремя. Ещё и девчонки все время поддерживали… Сколько мы выпили перед тем как устроили танцы? Не помню, но нам показалось мало и мы открыли ещё одну. Или две? А когда фотографировались? Или сперва фотографировались, а потом танцевали? Мамочка, ничего не помню. Помню только, что было очень весело. Да что ж так кружит-то?

Пытаюсь отмахнуться от вертолетов, кружащих вокруг, но они все мотыляются, нарезая круги, и один, самый огромный, никуда не улетает, а потом и я куда-то лечу следом за ним, проклиная текилу и Юльку, которая пьянела слишком медленно и звонила Пашке слишком часто.

– Юль, ик… Пашка с Кабанюшей, ик… он за ним присмотрит, он у меня такой замечательный, ик…

– Я знаю, маленькая моя. Сейчас я тебя баинькать уложу и станет полегче.

– Я не хочу спать. Я хочу танцевать и в клуб, – вскидываюсь и пытаюсь сфокусироваться на расплывающемся лице, – Кабанюшечка, а погнали в клуб, а? Прикинь, как вы охренеете!

– Я уже охренел, – негромко смеется Елисей.

– Ой… ик… А ты уже вернулся, да? А девчонки?

– Спят. Ты у меня самая выносливая.

– Правда? – я улыбаюсь и довольно хихикаю. – Что, даже Юльку срубило? А она в какулю?

– В полнейшую. Ты зачем ее так напоила?

– А чего она Пашке постоянно трезвонила, а? Вы же там с тобой, а не с этими, – пытаюсь изобразить руками тех самых, которые «эти», но в голове каждое движение отзывается глухим звоном и я морщусь. – У-у-у… Кабанюшечка, принеси водички, пожалуйста.

– Сейчас. Только лежи.

– А я лежу?

– Да.

– А ты полежишь со мной?

– Конечно.

Меня несет по каким-то огромным волнам, и мне не нравится как раскачивается кровать. Медленно пытаюсь сесть, только от смены положения тела к горлу подступает противный комок и я сползаю обратно, надеясь, что отпустит, но и там легче не становится – мутит все сильнее и сильнее.

– Тихо-тихо-тихо, сейчас, моя хорошая. Давай стаканчик водички выпьем…

Стыдно. Меня выворачивает наизнанку, а Елисей все это видит. Даже тут косячу, дура.

– Я сильно напилась, да? – всхлипываю я, чувствуя прикосновения холодного и мокрого полотенца к лицу.

– Самую малость.

– Я честно больше так не буду, ты